По благословению Предстоятеля Украинской Православной Церкви Блаженнейшего Владимира Митрополита Киевского и всея Украины
"...радость моя, молю тебя, стяжи дух мирен, и тогда тысячи душ спасутся около тебя".

прп. Серафим Саровский
ОПЫТ БОГООБЩЕНИЯ И БОГОПОЗНАНИЯ В ПРАВОСЛАВНОЙ АСКЕТИКЕ

 

На протяжении последних лет интерес к Церкви в России заметно возрос. Мы живем в удивительное время, когда по всей стране усилиями православных людей восстанавливаются и строятся храмы и монастыри.

Сейчас вновь люди обращаются к поиску древних идеалов святости. В наши дни исследователей все больше привлекают вопросы сотериологии ‒ учения о спасении. В узком смысле слова, сотериология ‒ это богословская дисциплина, раскрывающая православное учение о спасении, являющаяся частью догматического богословия [16]. С точки зрения православной веры суть учения о спасении состоит в следующем. Со времени грехопадения первых людей и до пришествия на землю Господа Иисуса Христа люди находились под властью греха и неспособны были к противлению ему. Воплощение на земле Богочеловека Иисуса Христа, Его страдания, смерть и Воскресение открыли человечеству путь к преодолению греха. С момента Вознесения Христа на небо и основания на земле Церкви человечество вновь обрело доступ к общению с Богом путем борьбы с грехом при помощи средств, дарованных Церковью. Преимущество человечества христианской эры состоит в том, что «Господь Иисус Христос даровал нам силу, которою побеждаем прилоги нападающего на нас диавола, и пребываем свободными от своих прежних страстей» [6]. Таким образом, «с православной точки зрения, сущность, смысл и последняя цель спасения человека состоит в избавлении его от греха и в даровании ему вечной святой жизни в общении с Богом» [17].

Святые – это «иные» люди, отличные от живущих «по стихиям мира сего, а не по Христу» (Кол. 2, 8) [4, с. 1291]. Недаром на Руси монашество называли «иночество», то есть иной, удаленный от соблазнов, образ жизни [15, с 23]. Апостол Павел называет всех христиан святыми – по призванности в вере к иной, новой жизни во Христе. В этой выделенности святых из мира греха, светлой инаковости святого по сравнению c другими, причастности Духу Божию и есть принципиальное единство апостольского и церковно-традиционного понимания святости.

Такой же интерпретации понятия святости придерживался священник Павел (Флоренский). Он писал: «Когда мы говорим о святой Купели, о святом Мире, о Святых Дарах, о святом Покаянии, о святом Браке, о святом Елее... и так далее, и так далее и, наконец, о Священстве, каковое слово уже включает в себя корень «свят», то мы прежде всего разумеем именно неотмирность всех этих Таинств» [18, с. 43]. Они – в мире, но не от мира. Действуют на мир и миром могут усваиваться, но их бытие трансцендентно миру. И такова именно первая, отрицательная грань понятия о святости. И потому, именуя что-то святым, мы имеем в виду именно обособленность, отрезанность от мира. Святой – это прежде всего «не». Этому «не» в понятии святости соответствует и производство еврейского слова «кодеш» (святой) или «кадош» (святыня). Глагольный корень «кдш» сближают с корнем «хдш», так что обоим приписывают значение «инобытия», «Andersein» (немецкое – «другое бытие»).

Принято выделять три основных ступени духовного совершенствования на пути к святости в православной аскетике: очищение, просвещение и обожение. В Святоотеческом Предании речь идет так или иначе именно об этих трех стадиях. Святой Дионисий Ареопагит говорит об очищении, просвещении и совершенстве. То же самое различие проводит святитель Григорий Нисский. Преподобный Максим Исповедник также говорит о деятельном любомудрии (очищении), естественном созерцании (просвещении) и мистическом богословии (обожении). Святой преподобный Симеон Новый Богослов составил деятельные, гностические и богословские главы. Также и святитель Григорий Палама делит свои «главы» на нравственные, природные и богословские.

Преподобный Никита Стифат, который является носителем Предания и выразителем традиционного взгляда Православной Церкви на духовное восхождение, анализирует три этапа духовной жизни. Он сообщает: «Три есть степени в преуспевающих в восхождении к совершенству: очистительная, просветительная и таинственная, или совершительная. Первая свойственна новоначальным, вторая – средним и третья – совершенным. По трем сим степеням восходя по порядку, рачительный подвижник возрастает в соответствии с возрастанием Христа и приходит в мужа совершенна в меру возраста исполнения Христова (Еф. 4, 13)» [8, с. 122].

В своих трудах преподобный Никита Стифат постоянно говорит об этом восхождении: «Согласно чинам и степеням любомудрой жизни, нам всем следует идти вперед и усердно восходить к надлежащему, будучи всегда движимыми о Боге и никогда не знающими остановки в добре. Таким образом от деятельного подвига нужно восходить к естественному созерцанию твари; от него ‒ к таинственному богословию Слова и в нем (богословии) почить от всех дел телесного подвига как имевших место прежде для смирения тела и для получения отчетливого знания истинного различения. Если же мы не получили знание этого различения и не знаем, как идти вперед и устремляться к совершенству, то тогда мы хуже тех, кто живет по миру. Получившие же это знание не помышляют ни о пределе преуспеяния, имеющего цену, ни об остановке в восхождении до тех пор, пока не взойдут к надлежащим другим достоинствам и пока не успокоятся в устремлении к ним» [8, с. 154].

Это восхождение предполагает ступени очищения сердца и просвещения ума: «Сперва нам нужно в очистительном чине стать чистыми от материальной скверны помыслов, затем обрести просвещенные и озаренные мысленные очи в другом чине, просветительном, что завершается через таинственную, скрытую в Боге премудрость. Таким образом следует восходить в науке священного познания, служащей посредством тем в приобретении нового и старого сокровища (Мф. 13, 52), кто имеет уши (Мф. 13, 9), чтобы стать щедрыми обладателями таинственных сокровенных идей этой науки, сопричисленными к лику избранных, имеющих духовный слух, и отделяемыми от менее совершенных, чтобы не давать святыни псам и не метать бисер Слова перед свиноподобными душами, которые оставят его без употребления» [8, с. 162]. Только тогда человек становится по-настоящему богословом и передает таинственные знания Божественной мудрости тем, кто может их воспринять.

Святость совершается, в первую очередь, через очищение. А после очищения человек может воспринять благодать Божию. Очистительный чин, к которому прибегают те, кто только начал подвиг благочестия, тесно связан с покаянием . Это покаяние, которое переживается во время очищения, выражается в пренебрежении к материальному, в «переплавлении» плоти постом и бдением, в бегстве от всякой причины, вызывающей страсть, в пролитии слез, раскаянии в прошлых делах, в устроении земных дел духом праведности, в катарсисе, в нисхождении Логоса в ум. Вообще же покаяние находит выражение в последующей подвижнической жизни.

Опыт обожения прямо пропорционален степени очищения. По мере очищения от страстей человек приемлет опыт обожения. Итак, человек приступает к покаянию и его посещают первые опыты Божественной Благодати. Поначалу это слезы покаяния, которые наполняют душу неизъяснимой радостью и глубочайшим миром впоследствии. Такой душевный строй именуется словом «радостопечалие». Неправильно, если есть только печаль и только самоуничижение. Для такого человека его ощущение собственных немощей и грехов заслонило Бога и Его любовь.

Но еще более неправильно, если есть только радость, и нет покаянного вздоха, который должен примешиваться к каждому дыханию. Это значит, что духовной жизни нет. «Блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Мф. 5, 4) [4, с. 1015] – сказано в Евангелии. «Луч солнечный, проникая через скважину в дом, просвещает в нем все, так что бывает видна и тончайшая пыль, носящаяся в воздухе, подобно сему, когда страх Господень проходит в сердце, то показывает ему все грехи» [10, с. 209], – сообщает преподобный Иоанн Лествичник. Существует еще один термин, выражающий состояние человека на этом этапе духовной жизни – умиление. С.С. Аверинцев это грекославянское слово перевел на русский язык как «любовь с заплаканным лицом» [1, с. 156]. А Иоанн Лествичник так поясняет причину радости молитвенников: если присутствие любимого человека видимо всех нас изменяет и делает веселыми, радостными и беспечальными, – тем более возвеселяет присутствие Небесного Владыки, невидимо сходящего в душу. «Тогда и по наружному виду изъявляет светлость души» [10, с. 34], – заключает он.

Очищение сердца, нашего внутреннего мира, – это первый этап духовной жизни, который мы должны пройти, чтобы достичь спасения. Во-первых, это исцеление душевных сил, так, чтобы они действовали согласно естеству и сверх естества, но не вопреки ему. Душа человека нераздельна, но в ней несколько сил. Из них три главные силы – ум, желание и воля. Ум должен искать Бога, желание – желать Бога, а воля должна делать все, чтобы достичь общения и единения с Богом. У нас эти силы направлены на грех. Очищение – это освобождение этих сил и обращение их к Богу.

Во-вторых, очищение – это избавление человека от тирании наслаждения и страдания. Когда человек очищается, он освобождается от их господства, в нем воцаряются духовные радости, человеку становится чуждо уныние, которое является тяжким грехом с православной точки зрения.

В-третьих, очищение – это избавление сердца от помыслов. Место помыслов – рассудок. А если помысел находится в сердце, это означает, что он стал силой вожделевательной и побудительной. Исполненный помысел становится страстью, фактически проникает в сердце и укрепляется там. Святые Отцы говорят, что сердце очищается от помыслов покаянием и теми аскетическими упражнениями, которыми располагает Церковь и которые вдохновлены Божественной благодатью. Когда сердце не имеет помыслов, там воцаряется одно лишь слово молитвы.

Эти три состояния и есть очищение сердца. Есть много упоминаний и о просвещении ума, которое проявляется главным образом в умной молитве. Укажем некоторые из них. Апостол Павел в Первом Послании к Коринфянам учит, что только тот, кто имеет в себе Духа Святого, может назвать Иисуса Христа Господом: «Потому сказываю вам, что никто, говорящий Духом Божиим, не произнесет анафемы на Иисуса, и никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (1Кор. 12, 3) [4, с. 1255]. Здесь имеется в виду не служение умом, но так называемое умное делание – та молитва, которая творится в сердце человека.

Второй чин еще называют просветительным. Отличительной чертой этого чина является познание всего существующего, созерцание логосов твари и причастие Святому Духу. Здесь уже бывают другие слезы, высшие первых, слезы от любви к Богу. Это слезы, приносящие величайшее блаженство, счастье и мир душе, есть тоже переживание обожения. Плодами просвещения является умное отверзение очей сердца и рождение слова познания внутри ума, проявляющееся в духовных помыслах [9, с. 122].

Другими словами, в этом состоянии человек творит непрестанную умную молитву и обретает познание Бога. Кроме того, он познает предметы божественные и человеческие и переживает откровение тайн Царствия Небесного. В этом состоянии человек пребывает на Небе, как пророк Илия, и созерцает Небеса. Далее восходит человек к бесстрастию, жизни, неподверженной насилию страстей и греховных слабостей. Он мирен и неколеблем никакими внешними оскорблениями, свободен от гордости, ненависти, возношения и плотских пожеланий.

И, наконец, третья ступень – обожение. Мистический и совершительный чин – это чин совершенных, тех, которые на деле становятся богословами Церкви [9, с. 129]. Обоженный человек вступает в общение с ангельскими силами, приходит к созерцанию нетварного Света, и Святым Духом ему открываются глубины Божии, то есть он видит нетварную энергию Божию – проявление вовне Сущности Божией. Такой человек познает многие тайны Божии, также и из Священного Писания, которые сокрыты от других людей. Подобно апостолу Павлу, он восходит «до третьего неба» богословия, и слышит неизреченные глаголы, и видит то, чего не могут видеть очи плотского человека. Он становится богословом Церкви и переживает блаженное упокоение, «совершенный в совершенном Боге» [9, с. 131].

Обoжение означает личную встречу. Это общение человека с Богом, при котором Божественное присутствие как бы пронизывает всю полноту человеческого существования [19, с. 407]. Когда человек полностью очищается и приносит всего себя Богу, тогда он принимает величайший опыт Божественной Благодати. Согласно Святым Отцам, это есть опыт Нетварного Божественного Света. Он подается только тем, кто преуспел в духовном делании, весьма немногим на каждое поколение. Святые видят его и видимы бывают в нём, как и изображаются они на святых иконах, окружённые нимбами. Обожение означает наивысшее приобщение к Божественному свету и причастность Божественной энергии без утраты своей личности; взаимообщение и взаимопроникновение Бога и человека как двух личностей. Божество сравнивается с огнем, а человеческое естество с сеном [2, с. 242].

Известный богослов и философ Сергей Сергеевич Хоружий несколько дополняет описываемые три ступени (очищение – просвещение – обожение): «...вся лествица аскезы включает следующие основные ступени: покаяние, или «врата духовные» ‒ борьба со страстями – исихия – «сведенеи ума в сердце», то есть объединение, связывание в одну структуру умственных и аффективных энергий – бесстрастие – «чистая молитва», не нуждающаяся в темпоральной развертке – созерцание Нетварного Света – преображение и обожение» [20].

Сердце и ум – два сосуда аскетического делания человека. Духовная работа рассматривается в аскетике как сведение, сосредоточение всего человека, всех его сил и способностей как бы в одну точку, в некий внутренний центр или фокус. Такая (эмпирически условная, но духовно реальная) точка средоточия всего человека, его «энергийно-экзистенциальный центр», куда ему следует собирать, сводить все свои способности и силы, все помыслы и желания, в православной аскетике издавна обозначается символом сердца [21, с. 348]. Сердце (kardia), по аскетическому представлению христианского Востока, есть корень деятельных способностей, интеллекта, воли, точка, из которой исходит и к которой возвращается вся духовная жизнь. Поэтому благодать через сердце проходит во все человеческое существо. «О сердце речь идет чуть ли не на каждой странице Библии, и впервые читающий ее не может не заметить, что сердцу придается значение не только центрального органа чувств, но и важнейшего органа познания, органа мысли и восприятия духовных воздействий» [5, с. 124].

Дух (nus,pnevma) – высший элемент человеческого естества – является той созерцательной способностью, с помощью которой человек устремляется к Богу. Человек должен жить духом; весь человеческий состав должен стать «духовным» (pnevmatikos), приобрести «подобие» Богу. Действительно, ум соединяется с благодатью, полученной в крещении; именно он вводит благодать в сердце ‒ средоточие человеческой природы, которая должна быть обожена. «Единение ума с сердцем», «нисхождение ума в сердце», «хранение сердца умом» – эти выражения постоянно встречаются в аскетической литературе Восточной Церкви. Без сердца, средоточия всей деятельности человека – ум бессилен. Без ума – сердце слепо, лишено руководства. Поэтому, чтобы обрести Христа, нужно находить гармоническое соотношение между умом и сердцем.

Восхождение к Богу заключает в себе два этапа, или точнее, оно совершается в двух различных, но тесно связанных между собой областях: в области делания (praxis) и в области созерцания (teoria). Три этапа духовной жизни (очищение – просвещение – обожение) характеризуются с помощью этих терминов. Делание и созерцание в христианском сознании неотделимы. Они связаны с умом, являются его опорами и врачуются Кровью Христовой. Это, несомненно, связано с нашим сораспятием, сопогребением, совоскресением и совознесением со Христом [9, с. 125].

Из всего Святоотеческого Предания следует, что делание – это очищение сердца от страстей, а созерцание – это просвещение ума и видение нетварной славы Божией. По мысли святителя Григория Богослова, делание – это предвестник созерцания. Делание включает в себя трезвение. Конечно, следует заметить, что не существует ни делания, независимого от созерцания, ни созерцания, независимого от делания. Это означает, что через очищение человек идет к созерцанию Бога, а когда прекращается созерцание, снова начинается делание. Максим Исповедник сообщает: «Не существует ни прочного делания вне созерцания, ни истинного созерцания без делания. Ибо необходимо, чтобы и делание было разумным, и созерцание деятельным» [12, с. 100].

Святитель Григорий Палама еще более глубоко раскрывает тему делания и созерцания. Он учит, что созерцание Бога – это не что иное, как Боговидение. Делание же, по сути, есть «восхождение к истинному созерцанию, или Боговидению» [7, с. 287]. Так что созерцание – это не размышление о слышенном или о виденном, но видение Бога. Архиепископ Василий (Кривошеин) считает, что по учению Григория Паламы видение Бога возможно «телесными очами» [11]. Ведь по учению святителя Григория обещание будущих благ «относится не только к душе, но и к телу» [13, с. 98]. Соответственно, делание – это не что иное, как очищение сердца, покаяние, безмолвный образ жизни, воспитание в подвиге безмолвия. Итак, по слову святителя Григория Паламы, делание приравнивается к исихазму, священному безмолвию, которое есть безмолвие ума, порывание со всем мирским, забвение дольнего, посвящение горнему, отложение всех помыслов ради лучшего.

Деланием в Святоотеческом Предании называется и нравственность. Когда святитель Григорий Палама в своих творениях говорит о нравственности, он, по сути, развивает тему очищения сердца, и описывает весь путь исцеления человека. Нравственность в Православном Предании – не отвлеченное понятие и не фарисейский внешний образ жизни, это подвижничество. И когда Святые Отцы говорят о нравственности, то они имеют в виду подвижничество. А поскольку подвижничество – это переход и путь человека от нечистоты ума к его очищению, а от него – к просвещению, то и под православной нравственностью понимается очищение человека и жизнь в любви к Богу и ближнему. «Когда соединяемся друг с другом независтливостью, простотою, любовью, миром и радостью, преуспеяние ближнего почитая собственным своим приобретением, а равно немощи, и недостатки, и скорби признавая собственным ущербом, тогда в состоянии будем исполнить закон Христов. Вот подлинно ангельская жизнь!» [8, с. 176] – пишет святой Ефрем Сирин.

Если делание у Святых Отцов есть очищение сердца, то созерцание – это, с одной стороны, просвещение ума, а с другой – видение нетварного Света. Так, по учению Григория Паламы, созерцание Бога – это соединение человека с Богом, которое происходит в результате обожения, и это приносит человеку познание Бога. Созерцание, единение, обожение и богопознание – понятия в Святоотеческом Предании синонимичные.

Единственный путь, ведущий человека от всего мирского к Богу – очищение сердца, просвещение ума и обожение, иначе называемые деланием и созерцанием. Духовная жизнь, следовательно, есть опыт усвоения нетварной благодати Божией. Но далеко не всё, что испытывают христиане, может расцениваться как подлинный опыт богообщения. Существует опасность прелести, или духовного самообмана. Необходимо со смирением открывать все свои переживания духовному отцу, которому Бог откроет подлинность духовного опыта.

Опытным путем Святые Отцы пришли к некоторым конкретным советам, которые помогают найти границу между духовным и душевным. Прежде всего – не заниматься самовозбуждением, не искать религиозных переживаний, видений, держать в узде воображение, во время молитвы не представлять себе какие-либо зримые образы. Вот что пишет об опасности прелести преподобный Амвросий Оптинский: «Потребно нам иметь более всего смирение искреннее пред Богом и перед всеми людьми и более бояться и остерегаться самомнения, и тщеславия, и самого тонкого, что мы стяжали нечто духовное. Особенно бойся верить внешнему и внутреннему свету и искусительным блистаниям. Малейшее в нас сомнение показывает уже, что это с противной стороны. А другие признаки, погрубее, явно уже доказывают, что это не вино духовное, а уксус вражий, который вскоре после показывает свое действие в различных страстях». Эту информацию можно почерпнуть из работы «Поучения старца Амвросия» [См.: 3].

Православная Церковь допускает с великой осторожностью какие-либо образы. «Как воображать Господа? сидящим на престоле или распятым?» – отвечает на вопрос святитель Феофан Затворник и отмечает: «Когда размышляете о Божественном, тогда можно вообразить Господа, как потребуется. Но во время молитвы никаких образов держать не следует. Если допустите образы, то есть опасность – начать молиться мечте» [14, с. 123]. При православной молитве не виды, не образы, а смыслы, постигаемые умом и переживаемые сердцем, делаются предметом рассмотрения. Феофан Затворник пишет: «Вообрази истину и молись о ней, или ее во время молитвы вращай в уме, и молитвы составляй из нее же. Придет момент, когда истина сия войдет в сердце, и обымет все существо души, питая ее и обвеселяя».

Необходимо отметить, что каждый православный христианин должен стремиться к спасению души. Святые Отцы оставили конкретные указания о достижении спасения в своих работах. Можно выделить труд «Добротолюбие», описывающий аскетическую практику Антония Великого, Максима Исповедника, Симеона Нового Богослова, Ефрема Сирина, Григория Синаита и многих других. Произведения святого Максима Исповедника, касающиеся сотериологии, называют вершиной богословской мысли. В «Лествице» Иоанна Лествичника систематизируется аскетический подвиг подвижников Востока. В творениях крупнейшего мистика Симеона Нового Богослова мы также находим сведения о православном богопознании. Если обратиться к русской богословской традиции, то трудно назвать писателя, который не касался бы святости, духовного делания и аскетических практик. Одним из самых глубоких исследователей аскетики был святой Феофан Затворник («Начертание христианского нравоучения»). Несомненным знатоком духовного делания являлся его современник, святитель Игнатий (Брянчанинов) («Аскетические опыты»). Интерес вызывают труды митрополита Сурожского Антония «Школа молитвы», «Любовь всепобеждающая», святого праведного Иоанна Кронштадтского «Моя жизнь во Христе», поучения преподобного Амвросия Оптинского и многие другие. В современной же России все чаще можно услышать голоса западных проповедников и миссионеров, предлагающих русскому человеку свое миропонимание и религиозное воззрение, свой путь спасения. Православные христиане должны обращаться к Святоотеческому Преданию, сформировавшемуся в глубокой древности. Нужно не потерять накопленный веками, берущий свое начало из древнего, апостольского христианства, опыт богообщения и обожения человека.

 

Список используемой литературы

1. Аверинцев С.С. Поэтика ранневизантийской литературы. ‒ М.: Наука, 1977. ‒ 320 с.

2. Алфеев И.В., игум. Таинство веры. Введение в православное догматическое богословие. – Клин: Изд-во «Христианская жизнь», 2000. – 304 с.

3. Амвросий Оптинский, прп. Поучения старца Амвросия: избр. изречения старца Амвросия Оптинского, извлеч. из раз. источников. ‒ М.: Изд-во Московской Патриархии, Благо, 1998. ‒ 63 с.

4. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. – М.: Российское Библейское Общество, перепеч. с изд. Московской Патриархии, 2004. –1376 с.

5. Войно-Ясенецкий Л.Ф., архиеп. Дух, душа и тело. – Брюссель: Жизнь с Богом, 1978. – 400 с.

6. Выдумкин Д., свящ. Православная сотериология: «спасение утопающего» / Православие.RU; http://www.pravoslavie.ru/put/29792.htm. (Эл. ресурс).

7. Григорий Палама, святит. Триады в защиту священно-безмолствующих. – М.: Канон+, 2003. – 384 с.

8. Добротолюбие: в 5 тт. – Сергиев Посад: Изд. Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 1992. – Т. 5. – 488 с.

9. Иерофей Влахос, митр. Православная духовность – Сергиев Посад: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1998. – 134 с.

10. Иоанн Лествичник, прп. Лествица. – М.: Правило веры, 1996. – 672 с.

11. Кривошеин В.А., архиеп. Аскетическое и богословское учение святого Григория Паламы; http://ao.orthodoxy.ru/arch/006-krivosh.htm. (Эл. ресурс).

12. Максим Исповедник, прп. Творения / пер. и коммент. С.Л. Епифановича, А.И. Сидорова. – М.: Мартис, 1993. – 274 с.

13. Мандзаридис Г. Обожение человека. – Сергиев Посад: Изд-во Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2003. – 128 с.

14. Новоселов М.А. Догмат и мистика в православии, католичестве и протестантизме. – М.: Лепта-Пресс, 2003. – 380 с.

15. Слободской С.А., протоиер. Закон Божий. Руководство для семьи и школы. – СПб.: САТИСЪ, ДЕРЖАВА, 2003. – 475 с.

16. Сотериология / Православная энциклопедия Азбука Веры. Словарь; http://azbyka.ru/dictionary/17/soteriologiya.shtml. (Эл. ресурс).

17. Страгородский С.Н., архим. Православное учение о спасении; http://azbyka.ru/dictionary/17/sergiy_uchenie_o_spasenii_01-all.shtml. (Эл. ресурс).

18. Флоренский П.А., свящ. Столп и утверждение истины. – М.: Правда, 1990. – 430 с.

19. Флоровский Г.В., протоиер. Восточные Отцы Церкви. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2003. – 633 с.

20. Хоружий С.С. Антропология православия // Православная аскеза – ключ к новому видению человека; http:/www.pravlib.ru/biblio/books/horuzhy1/Main.htm. (Эл. ресурс).

21. Хоружий С.С. Диптих безмолвия. Аскетическое учение о человеке в богословском и философском освещении. – М.: Паломник, 1991. – 502 с.

 

 

Подготовил Гончаров С.А., аспирант историко-филологического факультета Белгородского государственного национального исследовательского университета, учитель предмета "Православная культура" в МБОУ СОШ № 40 г. Белгорода.

 

Памятка христианину:

Панорама храма:
Панорама храма

Рекомендуем посетить:
Свято-Успенская Киево-Печерская Лавра
Монастыри и храмы Киева
Храм свв. мчч. Адриана и Наталии
Get Adobe Flash player
Київська Митрополія Української Православної Церкви